bertran01 (bertran01) wrote,
bertran01
bertran01

Чайка. Театр Сатирикон. 21.10.12

В конце прошлого сезона «Чайка» игралась, как превосходный, практически безукоризненный спектакль.
В данной фразе ключевое слово – «спектакль», потому что в момент премьеры это было превосходное и практически безукоризненное… слова не подберу… НЕЧТО.


В нем строгий реализм мгновенно оборачивался авангарднейшим авангардом, классическое «дважды два» могло иметь ответом «четыре», могло – «пять», а могло – «минус сто тридцать шесть».
Актеры, произнося чеховский текст «от и до», практически без купюр, вкладывали в него бездну реально-нереальных смыслов…
Казалось, все возможные (духовные, телесные, смысловые, бытовые, философские) преграды были снесены…

То есть – это было «четыре крика в четырех частях» (с), немыслимый микс… который одних зрителей вовлекал внутрь сумасшедшего торнадо, и было страшно, весело… Идеально было – как в мире, придуманном специально для тебя.
Другие же зрители стояли на обочине, раздражались криками и обломками сгоревшего в невидимом пожаре театрика, а затем уходили после первого действия, возмущенно, словно настоящие чайки – гадкие хищные птички – вопя в фойе и Интернете.

Первый «чаечный» сезон проходил еще в неотремонтированном зале, где старые оливковые кресла «наезжали» на сцену – и тогда Режиссер мог протянуть чашку чая кому-то из нас, в зал… из зала протягивалась зрительская рука, чтобы погладить страдающего Костю Треплева по вздыбленной макушке… Тригорин в монологе словно бы сходил по сцене – да и шел по черно-звездному небу к нам.

Сейчас – уже не то.
Сейчас – именно СПЕКТАКЛЬ, в котором все части идеально выровнены.
Он не стал хуже – просто логично занял собой все пространство зала, выровнял энергетику (сохранив ее на высочайшем уровне),в результате чего начал удовлетворять не только «избранных, счастливцев праздных», но и среднестатистическую публику сатириконовского зала.

Доказательства? Плизззз…
Помните, как в премьерные месяцы после каждого антракта все больше пустели ряды?
Сейчас – тоже уходят… но, в общем, отток не намного превышает тот, что происходит в других театрах. Особенно, если спектакль не поверхностный, сложный.

В общем, я зафилософствовалась (как всегда, на пустом месте)… Извините.
Я вот к чему.
Случилось страшное: Артем Осипов, превосходно играющий в «Чайке» доктора Дорна, повредил ногу. И, на время его болезни, в спектакль был сделан срочный ввод: Дорна пока играет Виктор Добронравов.
Решение практически идеальное: мало того, что Виктор уже играл в сложной партитуре Бутусова («Мера за меру» в театре им.Вахтангова), так он еще и «коренной», сатириконовский: папа его, прекрасный Федор Добронравов, много лет был ведущим актером этого театра.

И получилось вот что: конечно мы, истово влюбленные в спектакль, а потому до скрежета зубовного ревнующие его к любому «не так», тут же начали морщить носы и тянуть своё «ээээээ»…
А ведь если разобраться – ну, да,Виктор был не таким, как предыдущий исполнитель. Например, у персонажа прибавилось тактильности (ох, как ручонки распускает!). Прибавилось театральности – в простоте слова не скажет, всё с этаким сценическим надрывом. Межличностные отношения этого персонажа как бы упростились чуток…
НО! Вот режьте меня – если бы с самого начала доктор Дорн был именно таким – мы бы его и приняли, и оправдали, и вписали в общую систему. Да Добронравов бы (он же удивительно талантливый!) и сам вписался – ведь сколько спектакль репетировали, сколько уминали, играя… а тут… 4 или 5 дней репетиций? Всего-то…
Ну, что делать, иногда торчит Дорн соломинкой в коктейле спектакля…

Но иногда… Слушайте, как же мне понравилось исполнение «Памяти Карузо»! Это не выпендреж с клоунадой был. Это – классика. Но как же смешно, без нарушения ритма и строя, вклинивались в изящный текст неожиданные "это что ж такое", "да отвали, сказал я" и т.п.!

В общем, я уверена: Добронравов еще так роль дотянет, что мы по его Дорну скучать будем. Как сейчас скучаем по Дорну/Осипову. В зале актер сидел – смотрел спектакль…

Про спектакль же ВООБЩЕ – писано-переписано… А сколько переспорено!...Сейчас стало поспокойней (хотя явно мы в этом спектакле и верхушку айсберга не обследовали… а сколько там под водой!). Кстати, наше «поспокойнее» - это еще одно доказательство того, что и спектакль стал «поспокойнее».

Вообще – писать про него можно вновь и вновь, разбирая гармонию на части, проверяя ее алгеброй. Или – «а вы видели, как этот вчера вышел… а тот сказал»…

Вот вчера подумалось, например, что Шамраев/Кузнецов бьет за дверью собаку, стерегущую просто в амбаре… но ведь он сам и есть та собака, «весело играющий» Трезор… А завизжит-завоет по-собачьи Маша/Спивак - будущая жена Трезора-Медведенко/Кузнецова и "дочь" Трезора-Шамраева/Кузнецова... Не любящая жена. Не настоящая дочь...

Или – та бесконечная розовая лента, что тянется за Тригориным… что это? Конечно, не кровь, которой с ног до головы перемазан Треплев (пусть даже это – театральная кровь, «клюквенный сок»)… Не кровь, но… может быть, сукровица?

И еще: когда Тригорин выбегает на авансцену с фразой, написанной Ниной на медальоне – он даже не влюбленный юноша, он – впервые влюбившийся мальчишка-подросток: с прыжками, попытками взлететь, с крылатыми качелями, которые всё летят… летят…
Такой же мальчишка потом будет, нетерпеливо подпрыгивая на стуле, ожидая ее – прекрасную, юную, воздушную… Одним словом – Джульетту свою он будет ждать.
И, увидев вместо нее грубую пропитую бабищу, заплачет совсем по-детски, вытирая кулаком бесконечные слезы, шмыгая носом и поминая маму, которая, конечно же, огорчится…

Ножом по сердцу – сумасшедшее лото с карточками, взлетающими над столом, словно бабочки… а посмотрите, как по-разному каждый играет свою «партию» - и здесь мой особый респект Якову/Бубнову.
А потом – «похоронная процессия», в которой каждый делает широкий шаг – а потом изящно, на носочек, приставляет вторую ногу. И Танцующая Девушка, которая единственная обернется на осевшего по косяку Костю – оглянется со слезами на глазах!

Кузнецов – в любой из своих ролей импровизирующий совершенно неожиданно (с чего бы это вдруг Шамраев заговорил по-немецки, а? а кто-то заметил, что, оторавшись и полуобнажившись, в отставку он уходит – рыдая?).

В общем… да извинят меня другие актеры (прекрасные, любимые), но этот шут гороховый Шамраев – самый любимый мой персонаж в спектакле. И по-настоящему, а два ручья, до дрожи в руках я плачу сейчас на спектакле единожды: когда в конце 3-го действия его, пьяного и нелепого, забрасывают со всех сторон разноцветными веселыми яблоками…


Tags: "Чайка", Денис Суханов, Марина Дровосекова, Сатирикон, Тимофей Трибунцев, спектакль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments