?

Log in

No account? Create an account
роза-колючка

bertran01


"Заведу себе велюровую шляпу"... (с)

"Поворот головы — это уже событие, шаг — кульминация"... (с)


Previous Entry Share Next Entry
Три сестры (реж. К.Богомолов), МХТ. 27.05.2018. Прогон.
роза-колючка
bertran01
Не так часто поражаюсь до глубины души театральными спектаклями.
В данном случае поражена была.
Одна из самых сильных постановок в моем багаже зрителя.


Фото: Галина Фесенко

Нет, я понимаю тех, кто скучает на спектакле и страдает по неблизкому его окончанию (вот рядом с нами две такие страдающие дамы сидели — кто вообще таких на прогоны приглашает-пускает, скажите? - очень мешали, если честно).
Я, при своей любви к сравнениям, сказала бы, что эта постановка Богомолова похожа на уникальную стрельбу по мишени, когда пули входят в самую ее середину, да еще точно одна в додну, без минимальных отклонений. Смотреть на это можно, как на чудо — но все ли сосредоточатся и будут смотреть, восхищаясь? Это ж не зрелищное фигурное катание в ярких костюмах и акселями и тройными тулупами... Нут, Богомолов может и такое... но опять же он закрутит не тройной, а немыслимый какой-нибудь восьмерной тулуп... и опять же — публика к такому не готова и будет недовольна.

На сцене — самый что ни наесть чеховский Чехов — «купированы» только второстепенные персонажи, да и то, при желании, вы обнаружите и няньку Анфису, и Федотика с Родэ (не могут же видеооператоры быть просто — видеооператорами).
Остальное (я повторяюсь) — всё то, что доктор (Чехов) прописал (в пьесе).
Но — если смотреть внимательно и не скучать — как же много подтекстов и глубин раскрыл режиссер!
Экраны (которые, если честно, меня уже стали понемногу раздражать) в этой постановке — однозначно необходимы. Ибо мизансцены очень скромны (вошел - сел — сидит), а вот крупные планы...

Чебутыкин (А.Семчев) в сцене пожара пьян — но еще более он страдает. Кстати, Чебутыкин прекрасный.
И не меньше его страдает Кулыгин (К.Власов), понимающий, что Маше (А.Виноградова) он равнодушен, но как мантру повторяющий — Маша меня любит, моя жена меня любит.
И Ольга (А.Ребенок) — вот она как раз и любит коллегу-учителя... но только нельзя же об этом — вот, она и Машу «не слышит», когда та о любви говорит.
Смешная (ушастенькая!) Ирина (С.Эрнст). И в то же время очень трагичная: вот знает же, что барон (Д.Мороз) будет убит, не имеет права этому радоваться, но где-то в глубине души рада: Тузенбах ей не мил, жили бы они долго — но не счастливо, вряд ли клавиши ее души зазвучали бы для него.
А Тузенбаха, кстати, играет Д.Мороз — но... в общем, совершенно не важно, что это женщина. Просто — некто чужой среди своих, которого в лучшем случае не поймут и не услышат, а в худшем — просто уничтожат.
Забавно, но барон никак не отреагирует на первый злой выпад Солёного — просто потому, что его не услышит... А Солёный... Какой взгляд у Солёного (Е.Перевалов) — в нем непрерывно и одновременно — злость и... страдание. И, кстати, он и правда чем-то немного похож на Лермонтова (может быть, как раз этими — злыми и страдающими темными глазами).

Собственно говоря, все хороши, и все стопроцентно на своих местах.
Какой, например, замечательный Андрей (К. Трубецкой). А Наташа (С.Устинова) — совершенно прекрасная дрянь, к которой и захочешь, да не придерешься — мила, безупречна и никакого зеленого/палевого пояса; а находиться с ней рядом откровенно неприятно.

Не назвала еще Ферапонта (А.Соколов) — всего несколько появлений, но... превосходно.

И, конечно, Вершинин (Д.Куличков). Тут всё вроде бы просто. Сам Константин Богомолов писал: «Батарейный командир Вершинин. Солдафон - гастролёр - мечтатель. Академий не кончал. Говорить любит. Машу - нет. Приходит прощаться за пять минут до отъезда, ибо опытный человек».
Всё так. Но... Обращали внимание, что в чеховских пьесах все много говорят, но никто никого не слушает. Всем «всё равно» - и правда, одним бароном больше или меньше... «реникса» это всё, чепуха.
Но — когда Вершинин говорит о своих дочках, стоящих на пороге в одном белье во время пожара — он становится живым, настоящим, искренним... чтобы тут же окунуться в свою вечную пустопорожнюю «философистику».

Сценография постановки немного сходна с богомоловскими же «Мужьями и женами» - большие экраны, контур дома из люминисцентных трубок. Мебель — то ли дешевая из ИКЕИ, то ли еще с 60-х годов сохранилась.
Но трубки меняют цвет — не хотелось отрываться от основного действия, чтобы отследить... Ну, пожар — это красное, конечно. Однако красным вспыхнет, когда Вершинин в первый раз легко дотронется до Маши. А когда, в ожидании ряженых, заиграет-запоет Тузенбах, трубки повеселят дискотечным разноцветьем.
Веселая песенка... но «если бы знать» - это не про Тузенбаха. Он, как и Ирина, ЗНАЕТ - «я ничего, ничего не смогу изменить и вслед за осенью будет зима»... Они знают, что вслед за холодной осенью их отношений придет зима. Для него — вечная зима небытия. Для нее — заснеженные улицы не Басманной в Москве, а заштатнного городка, в котором знать иностранные языки и играть на фортепиано — непозволительная роскошь...

Кстати, сегодня в МХТ ПРЕМЬЕРА «Трех сестер».
Поздравляю театр, режиссера, актеров и всех, кто к постановке причастен.
Завидую тем, кто будет сидеть в зале. Тем, кто не будет недовольно морщиться, а вслушается... всмотрится... и поймет: в этот вечер он прикоснулся к ЧУДУ.