bertran01 (bertran01) wrote,
bertran01
bertran01

Category:

Комната Шекспира. Театр им.Ленсовета (СПб). 25.02.2017.

Послушайте! - Еще меня любите
За то, что я умру.
(с) Марина Цветаева

Парадоксально: два спектакля, которые я посмотрела в Ленсовета с разницей в один день, совершенно разные (начиная с того, что в первом режиссер обошелся одним действием, а во втором понадобилось аж два антракта).
Но при этом — я бы могла взять написанное мной о «Сне об осени», поменять в нем только конкретику, и... это было бы о «Комнате Шекспира». Тем более, что основа второго спектакля — тоже «Сон». «Сон в летнюю ночь».


Фото с сайта Театра им.Ленсовета
Итак: Смерть — это даже не синоним Жизни. Это почти совершенно одно и то же. Только жизнь имеет начало и конец, а смерть — бесконечна.
А может быть, так (правда, банальнее, зато проще): сон — это маленькая смерть; смерть — это безразмерно долго длящийся сон.

Очень красивая постановка, основой «картинки» которой является снегопад. Снег обильно, долго и очень эффектно идет несколько раз за спектакль.
Первый раз это было — просто АХ! Потом (благо, сидела близко) я, подставив ладошку, поймала прилетевшую со сцены «снежинку»... и она растаяла. А на сцене снег крупными хлопьями падал на людей и «невидимых» эльфов и... не таял. Технически это просто: одно дело — теплая ладошка, другое — пушистая шуба или охапка веток... Но по факту... Они ВСЕ были неживые. Холодные. Как та четверка влюбленных, заснувшая в волшебном лесу. Они не смогли проснуться, чтобы, вслед за Тезеем и Ипполитой пойти в Храм: в черной-черной комнате (комнате Шекспира!) черным утром шел белый снег, засыпая их застывшие тела...

Так что спектакль и правда красивый, и мелкие крупицы хорошего юмора (вдвоем пожевать лепестки Цветка Любви, например, или поцитировать Шекспира-Достоевского-Довлатова... и Льва Толстого тоже)... но он страшный и безысходный. Точнее, безвыходный, как нет выхода из черной комнаты, где окна заставлены ставнями, и дверные проемы заросли непроходимыми ветвями.

Он страшен с первой, «любовной» сцены — очень эффектной, кстати — когда Герцог изящно ухаживает (цветочки, поцелуйчики) за умирающей Царицей амазонок.
И до сцены последней, в которой Оберон пытается привести в чувство любимую свою (до полусмерти изнасилованную Ослом?) Титанию...
Попытка разбудить того, кто уже никогда не проснется — невозможна. Можно только упасть рядом с ним в сонную бездну, разверстую вдали... но и ТАМ больше никогда не встретиться, бродя в вечном сне (или вечном бодрствовании) по мостовым разных городов...

Здесь феи носят в ладонях сердца, сочащиеся кровью.
Здесь чудесный ребенок, из-за которого и началась ссора у Оберона и Титании, давно умер и оборотился в прах.
Здесь любовь мучает так же сильно, как ненависть.
Здесь даже актеры (о, мое любимое, «театр в театре»!) бездарны и сверхъестественно, убийственно наглы в своей бездарности...

И падает летний нетающий снег.
И «все мы не то, чем кажемся порой друг другу» в мире, где даже дельфины оказываются не друзьями человека, и злыми хищниками.
Tags: Ленсовета, Юрий Бутусов, путешествия, спектакль, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments