bertran01 (bertran01) wrote,
bertran01
bertran01

Category:

Чайка. Сатирикон на сцене Театриума на Серпуховке. 07.04.2016.

На сегодняшний день «Чайка» - это лучшая постановка Юрия Бутусова. Конечно, это все же не «Макбетт»… но тут уж ничего не поделаешь: спектакль этот – «милый друг, ушедший дальше,  чем за море», и его остается только вспоминать и – всем сердцем любить.
А смотреть «Чайку».



Впрочем, я не принадлежу к фанатам, которым прям физически не могут существовать без этого спектакля («Макбетт», и то пропускала), посему знаменательный спектакль накануне не видела. «Знаменательный», ибо игрался он в день рождения любимого актера Дениса Суханова, который там – Тригорин… А еще, рассказывают, был в тот день серьезный технический сбой (который для публики – в восторженное мимимиухты, а для тех, кто на сцене и за сценой – в сердечный приступ).

Спектакль из-за ремонта играется в Театриуме на Серпуховке. Масса неудобств, начиная с того, что стартует он, из-за длительности, в 6 вечера в будни (что для работающих крайне неудобно); кроме того это - чужая сцена, чужой зал… И зритель, в основном, чужой, «серпуховский» - по крайней мере, в Сатириконе я ни разу не слышала, чтобы в зале отбивали ладошками ритм в конце 1 действия. Я на этом «веселом» танце просто каменею, и только «ААААААА» режиссера дает возможность судорожно вздохнуть.

Тем не менее, зал не пустеет до самого финала, и в зеркале, что напротив нас, отражаются ряды балкона с внимающей публикой… А немногие потери… да в каком театре их не бывает! Уходят и с наиклассичнейшей классики, и с совершенного авангарда.

Тем более, что, несмотря на территориальное перемещение, спектакль не стал хуже. Хотя – да, он изменился.
Мне показалось, что он стал жестче. По крайней мере, жестче стало его начало – и первый, сборный монолог Треплева, и взаимоотношения Маши и Медведенко… впечатление, что актеры бросали в зал пробное «нате!» и прислушивались к отзвуку.
И любви/ненависти на берегу этого колдовского озера стало словно бы больше, и оборотились эти чувства страстью – вон как целует Нина своего Костю – закончить поцелуи никак не может… и Медведенко Маше уже не ноги моет – почти что насильно готов склонить к близости непокорную девушку.

Я спектакль хоть и не регулярно, но таки смотрю, и каждый раз что-то новое в его содержании нахожу (потом, правда, свои же построения рушу).
Вот, например, сцена последнего свидания Нины и Треплева, повторенная в последнем действии несколько раз разными актерами.
Это ведь не только «пробы» на роли «попавших в круговорот» писателя и актрисы.  Это – очень возможные варианты окончания жизни и любви других персонажей пьесы.
Вот – в конце концов, обезумевший от унижений Медведенко убивает свою не менее безумную (от несбывшейся любви) супругу.
Вот – Тригорин, что «по бесхарактерности» завел необременительный романчик с провинциальной девушкой, понял, что он запустил часовой механизм всё вокруг разрушающей бомбы.
Вот – Шамраева, окончательно придя в отчаяние от «отмазок» педанта-доктора, стреляет ему в затылок…

А вот, напоследок – то самое, настоящее, когда радость смешивается с горькой слезой, когда светлые воспоминания, начало начал, вянут, как цветок – и остается либо нести свой тяжкий, вечный крест, удовлетворяясь лишь несколькими разноцветными огоньками возможного счастья… или, поняв свои бессилие и никчемность, уйти навек… навек… навек…

Да и – девушка с аккордеоном, та, что танцует…
Яркое цветистое платье, восторженно-удивленные глаза… а ведь это – Жизнь. Которая постоянно здесь, рядом с нами, за одним столом сидит, подсказывает, улыбается… малые презенты от нас получает.
Не так все просто, и алые розы в ее волосах словно бы морозом прихвачены. Тащит на плечах свой тяжелый инструмент.
В тот момент, когда нет уже сил и одиночество комом подкатывает под горло – присядет рядом, протянет платок, улыбнется краешком губ и – затанцует. Ах - если сердце просит наслажденья...
Да, это будет танец отчаяния, но все же не предсмертные хрустальные слезы.
А до этих слез она, уже в черном, будет сидеть в уголочке и ждать. И кто она в этот момент: все еще вот такая, горькая и бесцветная жизнь… или – полная Гибель всерьез?

Пожалуй, все-таки Жизнь. Потому что и слезы ее оборотятся игрушкой для пса, и руки она в танце раскинет, и в качели-маятник закачается: от радости – к горю… от любви – к ненависти… от близости – к расставанию…
Да-да, ведь именно на этих качелях раньше качался счастливый Тригорин, а теперь вот мать надо увести куда-нибудь… сын застрелился…
Tags: "Чайка", Агриппина Стеклова, Денис Суханов, Марина Дровосекова, Сатирикон, Юрий Бутусов, спектакль, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments