bertran01 (bertran01) wrote,
bertran01
bertran01

9 вопросов для Игорь Миркурбанова

- Было ли какое-то важное событие в начале вашей карьеры, после которого вы определились в профессии?
- Было такое. Я называю это "квантовый скачок", когда не количественное накопление приводит к результату, а качественное. На одном из первых экзаменов по мастерству я вдруг впервые испытал радость. Не вакхический катарсис, конечно, не экстаз, а простую радость. То, что я делал, вдруг вызвало реакцию Марка Анатольевича Захарова, Андрея Александровича Гончарова, однокурсников. Для меня это было неожиданно, что я могу высекать какие-то эмоции. Потом это повторилось - я играл Мамаева в дипломном спектакле по Островскому и вызвал непрогнозируемую смеховую реакцию в зале. Вот такие эгоистические моменты, конечно, добавляли самоуверенности. Но были и другие - страшные - моменты абсолютного "раздрая". Я смотрел "Дядю Ваню" Някрошюса, его тогда привозили в Театр им. Маяковского. И после спектакля две недели не мог глаз от тротуара оторвать. Я помню свое состояние: всерьез думал о том, что надо расставаться с профессией, уходить с курса, перестать этим заниматься, потому что у Някрошюса такие высоты были, которых не достичь мне никогда.


- А школа ведь та же у Эймунтаса Някрошюса - гончаровская.
- Та же, да-да. Причем, Андрей Александрович его любил, хотя на курсе вспоминали, что не считал его фаворитом. Но позже говорил о нем всегда прекрасно.

- Какая самая странная зрительская реакция в вашей карьере?
- Из самых свежих. Петербург, большой зал ДК "Выборгский", три тысячи мест. Там играем "Вальпургиеву ночь" Ерофеева, спектакль "Ленкома". В самый патетический момент, с балкона какой-то, видимо, подвыпивший человек стал кричать: "Ругайся, Веничка! Так их, Веничка!" Его потом выводили, хотя это мне нисколько не помешало. В общем, зритель бурно реагировал и проявлял солидарность с моим героем. Бывают и не очень приятные реакции. Хотя свист в зале у меня иногда является знаковой слуховой галлюцинацией. Мне иногда слышится, что в определенном месте может прозвучать...

- Страх разоблачения.
- Да, именно.

- Ваша карьера так сложилась, что вы постоянно меняли театры. Это обстоятельство вас скорее радует или мучает?
- Меня радует, что сейчас у меня есть главный театр - это Художественный театр. Но иногда "рассыпаться" – это, наоборот, мобилизует. Но главным театром все-таки для меня абсолютно и безусловно сейчас остается МХТ.

- А что в нем сегодня именно хорошо? А что плохо?
- Табаков - хорошо! Я очень люблю этого человека. Хорошо, что есть возможность признаться ему в любви в юбилейный год. Не знаю, мне все нравится. Я по-детски влюблен, когда в предмете обожания не видишь каких-то дурных черт.

- А что вас бесит? В жизни, в искусстве.
- Бесит, расстраивает суровость на лицах каждодневная. Но в театре можно от этого спрятаться. Театр - это моя "защита Лужина". Еще выбешивает немотивированное хамство, например, на улицах.

- Ваша фирменная актерская ирония, за которую вас и любят, и отличают, - до какой степени она ваша, до какой - ирония персонажа? Вы в жизни так же саркастичны?
- Не знаю. Наверное, мне это свойственно, да. Я бегу каких-то пафосных вещей. Боюсь их. Я очень к этому чувствителен. Может, это механизм защиты, потому что я болезненно застенчив, психоастеничен. Когда интервью какие-то выходят, я очень страдаю, если не сумел вовремя поправить что-то, и теперь в них звучат однозначные тенденциозные формулировки. Если не сохранена моя доля сомнения.

- Театр может изменить жизнь?
- Хотелось бы в это верить, конечно. Хорошая такая мечта, об этом нужно мечтать, думать. Но всерьез надеяться и рассчитывать на это, наверное, не стоит. Я не могу себе говорить, выходя на сцену: «Сегодня я обязан что-то поменять в зрителе». Я не имею права ставить себе такой задачи.

- Это, правда, будет очень пафосно.
- Хотя мечтать об этом я имею право, мне никто не запретит. Но мне кажется, искусство другие цели и задачи ставит. Воспитание человека, изменение его природы - дело самого человека, его семьи, образования. Театр только должен вдохновлять, одушевлять. Имею ли я право воздействовать на зрителя? Кто я такой?

- Какое самое экзотическое место, где вы побывали?
- Их много, наверное, наберется. Но у меня как-то не бывает никогда эмоционально ярких воспоминаний, привязанных к какой-то топографии. Мне одинаково по боку, это Япония или Австралия, Ирландия или Канада. Мои самые сильные переживания всегда связаны с театром, со сценическим переживанием. У меня и со временем такие взаимоотношения. Несколько секунд перед спектаклем и, это я так для себя сам определил, несколько часов после спектакля - вот эти моменты окрашиваются каким-то особым эмоциональным переживанием, которое может надолго закрепиться в сознании. А все остальное - скучная и поденная подготовка к театру, ощущение заброшенности.

- Вы артист смелый. Есть ли у вас, тем не менее, запреты в профессии?
- У меня есть готовый ответ. У меня однажды то же спросили. Мне понравилось, как я ответил. Меня спросили про табу на сцене, я сказал: "Их нет, но они есть". Их не должно быть, но внутренне они есть. Человеческий фактор, как я называю. Это не вопрос про лексику, эстетику. Все гораздо тоньше и глубже, и упирается в ответственность художника, на самом деле. Это его ответственность перед собой, перед людьми, обществом.

http://www.mxat.ru/actors/mirkurbanov/

Артиста Художественного театра Игоря Миркурбанова можно в ближайшее время увидеть: в роли звезды шансона Лорда в «Идеальном муже. Комедия» (27, 28 ноября, 10, 19 декабря), в роли Федора Карамазова в «Карамазовых» (15 декабря), в роли Атоса в «Мушкетерах. Сага. Часть первая» (25, 26 ноября, 4, 21, 22 декабря).


Фото Екатерины Цветковой
Tags: Игорь Миркурбанов, МХТ, интервью, перепост, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments