bertran01 (bertran01) wrote,
bertran01
bertran01

Отелло. Сатирикон. 06.07.14.

Первым спектаклем Юрия Бутусова, при рождении которого я присутствовала был «Король Лир».
И я оч.хорошо помню, как он выглядел в самом начале: какой-то неуёмный вихрь, буквально сносящий крыши, и оставляющий после себя то выглаженные чистые пространства, то кучи мусора.
Потом спектакль многократно менялся – то принципиально и резко, то по чуть-чуть.  Вздыбленные и не желающие укладываться в общий паззл куски убирались… потом возвращались – вроде бы без изменений, но почему-то гораздо более ровными и изящными… А что-то и не вернулось (а мне жаль этого, не вернувшегося).

Похоже, аналогичное будет происходить с «Отелло»: вздыбленная суета прогонов, наполненная фрагментами действия – то безразмерно затянутыми, то пролетающими так, что и ахнуть не успеваешь… а то вдруг – удивительно прекрасными, и сердце в эти моменты восторженно рвалось из груди.

Сейчас постановка меняется. Пока что по крошечке, по грануле миллиграмма… но я не удивлюсь, если однажды мы придем в театр и увидим нечто, что будет вывернуто наизнанку – а попутно вытряхнет и нас из фанатских шкурок…

Спектакли Бутусова нелинейны (в первую очередь) и неодномерны (во вторую). Все мы, влюбленные в режиссуру Юрия Николаевича, получаем от него в подарок новое измерение – каждый свое, потому и видим не одно и то же.

Для меня «Отелло» - это по-прежнему спектакль про то, как внутренний голос (по имени Яго), добавленный внешними обстоятельствами (потерянный платок, например) могут намертво уничтожить ВСЁ чистое и светлое, что есть в душе.
Отелло этот отнюдь не наивен – он просто, «ковыряя пальчиком» в крохотной душевной ране,  расковыривает ее до огромной язвы… а там уж и гангрена души начинается.

Яго, который теперь в одной из сцен сидит за спиной Отелло, одновременно губами (а то и вслух, опережая) проговаривая за ним текст – вот вам и еще одно доказательство единства и неделимости двух героев. Как и сцена обморока Отелло: герой не может говорить за себя, и обязанность двигаться, слушать, думать и говорить полностью переходит к Яго – этакому «второму Я» героя.

Впрочем, это моё личное видение, из моего театрального измерения… с прочими не спорю.

Да, и еще один персонаж. Безымянный. И играет его Полина Райкина.
Не Смерть ли это? А белые цветочки на ее дереве – это души. То белые и пушистые, то грязно-обтрепанные… или – красные, от убиенных… то-то и Родриго прикрепит к ветке свою окравовлЕнную хризантему. Интересно, что там на этом дереве – в скворечнике? Да еще на веревочке, чтобы не убежало?
Кстати, и бело-красные лепестки, разлетевшиеся из чемодана той, что читала Ахматову…
Может, потому мы и по-другому относимся к актрисам, нежели к купцам, что это кусочки наших, красно-белых душ запирают они в своих чемоданах… а потом – «забудут?» - да забывайте, разлетайтесь! И тут же получает пока еще не окравовлЕнную хризантему от счастливого Отелло, который и сам удивляется тому, что вот так, запросто – отдал… (А мы – не удивляемся, что ли?).

...Лучшие две сцены – сцены тишины… Когда Отелло там, у дальнего окна, впервые перестал сомневаться в неверности Дездемоны.
И еще – эти коробки, и эта поющая о счастье игрушечная собачка… Ведь огромный зал Сатирикона потрясенно молчит долгие минуты, вслушиваясь в дыхание, шепот, всхлипывания… И только редко-редко кто-то на дальних рядах сорвется в смех… Не осуждаю: столько времени держать себя, погруженным в энергетический кипяток – сие далеко не всем под силу.


Фото: Михаил Гутерман
Tags: Денис Суханов, Сатирикон, Тимофей Трибунцев, Юрий Бутусов, спектакль, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments