bertran01 (bertran01) wrote,
bertran01
bertran01

Пер Гюнт. Ленком. 03.11.2011

Марк Захаров сократил огромное эпическое полотно пьесы Ибсена до двухчасовой «сценической редакции по мотивам» и с хореографией.
Тем самым значительная часть ибсеновской философии была снята, и постановка превратилась в короткое и очень яркое сценическое полотно во славу Его Величества Театра. Лично меня это совершенно устроило: философия никогда не относилась к моим любимым предметам, а вот Театр с его радужными всплесками радостной или печальной энергетики я обожаю и всегда бываю счастлива,  приходя в восторг от действа сама – и особенно видя такое же воспламенение на лицах других зрителей.
 
Первое действие (оно, кстати, показалось мне несколько лучше второго, а уж его финал с арией Пуговичника/С.Степаненко – так вообще прелестен) смотрела, сидя рядом с Марком Анатольевичем. К сожалению своему, я так увлеклась сценическим действом, что уже на первых минутах перестала обращать внимание на Творца, потому о его реакции сказать не могу (а жаль – люблю я подобные бонусы).
 
Творец сочинил спектакль мастерски, насытил его яркостью грима и костюмов,  фантазийностью сценографической трансформации, экспрессией танца и очарованием живой (!) музыки…
А еще – актеры. И в первую (главную!) очередь это – Антон Шагин, играющий Пер Гюнта…
Без «шамраевских» воспоминаний мне не обойтись… Когда-то, пропустив кинематографических «Стиляг» мимо себя, я попала в РАМТ на «Красное и черное». Самое превосходное в этом спектакле – костюмы (ради них уговорила себя позже посмотреть спектакль во второй раз). Но было еще одно… то, происхождения чего я сначала не поняла… А не поняла я, откуда появляется в спектакле узконаправленный луч энергетики и почему вдруг во втором действии эта самая узкая энергетика вдруг расширилась, «попёрла», взвихрилась, накрыла сцену…
Потом – опаньки! – вот оно!
Комментатор действия, он же художник Мале, которого и играл Шагин! Все первое действие он находился ПОЗАДИ прозрачной сценической конструкции (однако бликовал оттуда наиярчайшими вспышками!). А вот действие второе, когда он появился на авансцене…  Да уж, он мгновенно превратился в сценический «номер раз», ненавязчиво и явно не специально оттеснив назад и Жюльена Сореля, и госпожу Реналь, и… В общем, художник Мале сам стал КАРТИНОЙ, которую обрамляла рама с изображением страстей героев…
 
Потом Шагин ушел в Ленком, сыграл там Лопахина (которого я не видела пока).
И вот он – Пер Гюнт.
Актер в этой роли – словно ртуть: подвижен и внешне, и – внутренне.
Красив – невероятно, причем не реальной внешностью, а отблеском на лицо и фигуру внутреннего огня.
Возможно (и – скорее всего) Пер Гюнт может выглядеть и по-другому, но в контексте данной постановки этот невероятно хорош…
Вообще – очень радует, что легенда об умирании театра превращается в совершенную глупость, когда на сцену выходят  совсем юные актеры, играющие столь мощно… практически безупречно.
 
Что до спектакля вообще и роли Шагина в нем в частности – Марк Захаров пишет: «Вокруг нас очень непростые люди, даже если притворяются винтиками, одноклеточными созданиями или монстрами».
 
 
Собственно, в чем особенность Пер Гюнта? Он – любимец селения и одновременно вечная его проблема, постоянное раздражение для всех…
Вроде бы совсем обычный, тем не менее – ОСОБЕННЫЙ.
И он сам об этом знает.
Потому – живет в радостном возбуждении, на самом острие радостей и печалей, практически без промежуточных состояний…
Внутренний «неугомон» стремительно катит его по жизни, загоняя в состояние то максимальной эйфории, то безмерного горя…
 
Душа и тело Пер Гюнта постоянно находятся на самом краю «переплавки в оловянную пуговицу» (веешь спокойную и очень нужную в хозяйстве) - и тут же снова уходит в вертикальный взлет…. а позже – в стремительное падение… за которым вновь следует полет.
 
Не считая своих и чужих лет, Пер Гюнт скитается по всему свету…
…чтобы в самом конце жизни вернуться к тому, что, оказывается, и было его ЕДИНСТВЕННЫМ счастьем – к могиле матери и дому Сольвейг, что все эти годы верно ждала одного его…
 
Печальный, и в то же время очень оптимистический конец спектакля – когда трогателен и очень важен каждый элемент точечной тактильности:
- вот нежно прижимает к себе мать постаревшего, но от этого не менее любимого сына, и тут же, как и раньше, дает ему подзатыльник…
- вот оглаживает его лицо ослепшая Сольвейг, заливающаяся слезами счастья: вернулся любимый… вернулся единственный… вернулся навсегда (и от этой финальной, такой искренней, такое разрывающей душу искренности – Пуговичник отложит финальную «переплавку» - пусть герой поживет еще, пусть в этом мире будет еще немного счастья)…
 
Да-да, «Пер Гюнт» в Ленкоме – это очень милый спектакль, о котором хочется думать, который хочется пересматривать…
Единственное (это лично для меня) – убрать бы из постановки «своевременность» сцены в сумасшедшем доме… Хорошо и страшно – но всё-таки актуальное в этот момент загнало в угол вечное…
 
А вообще-то спектакль поразил и обрадовал меня с первого появления героя: вот он появляется наверху, стреляет в воздух… и с небес падает большущая РЫБА  А еще понравилось, что рыбу эту, нимало не удивившись, тут же прибрала в свою корзину прачка.
Пер Гюнт – он такой… И рыбу в небесах подстрелит, и оленя за морду схватит – ВОТ ТАК.
Как же хорошо, что на белом свете есть вот такие – ОСОБЕННЫЕ – люди!
Но как же с ними сложно…
И как же им сложно с самими собой…


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments