bertran01 (bertran01) wrote,
bertran01
bertran01

Category:

Берег утопии. РАМТ. 06.04.13

Писать о спектакле, если он практически безукоризненный, и ты смотришь его далеко не в первый раз – сложно.
Ибо легко находятся язвительные слова для критики… а вот восторг – тут выдыхается только очередное «ах!»… что еще написать, если не протяжении всего огромного спектакля (10 часов… правда, вместе с антрактами) ты, словно потерявший волю от звуков флейты слон, смотришь на сцену восторженными глазами, отключенная от стремительных ритмов и авангардности XXI века – это и в жизни, и на театрах.

Спектакль посвящен фрагментам русской истории позапрошлого века. Не тем ярким историческим пятнам, какими являются войны, государственные перевороты и глобальные открытия. Но и не банальной жизни безвестных миллионов, которые росли, как деревца в тайге… и в свое время сгинули, стали перегноем.
Герои стоппардовского «Берега утопии» - Герцен и Огарёв, Белинский и Тургенев, Аксаков и Полевой, Чаадаев и Бакунин, Чернышевский и Станкевич…

Почти все мы (те, кто не интересуется предметом специально) историю знаем плохо.
Потому информация о вышеназванных людях присутствует в нас мелкими, не связанными друг с другом клочками: «декабристы разбудили Герцена»… «клятва на Воробьевых горах»… «любите ли вы театр, так, как люблю его я»… «он назвал её Муму»… «Философические письма»… Ну, и тому подобное.

А вот в спектакле происходит удивительное: все эти люди внезапно становятся объемными… живыми! Истории их жизни и творчества оказываются безумно интересными – и при этот не загнанными в банальные схемы ради… ну, скажем, доказательства правоты или неправоты определенного взгляда, философского направления или прокладывания дороги из желтого кирпича в будущее.
Они все просто ЖИВУТ. Влюбляются, болеют, варят кофе, собирают грибы, смотрят на заход солнца, устраивают праздники, хоронят дорогих людей…
Просто – живут.
Но внутри этой обыденной каждодневной жизни – пишут те произведения, которые мы читаем и сегодня, ибо они – вневременные.
Они изменяют ход истории – пусть не глобально, как делают те, кто бросает в мясорубку войны миллионы. Прочтенная книга заставила задуматься и начать жить по-другому всего-то десять… сто человек. Но – каждый из этих десяти хоть немного изменит еще десятерых…
Вот так всё и изменится в жизни тех, кто хочет меняться… Ну, тех, кто деревом в тайге произрастает… тех, конечно, критическая статья Белинского никак не изменит – ну, и ладно!

РАМТовский спектакль идет уже 6-й сезон. Идет нечасто. Не знаю, правильно ли это: вроде бы 10 часов в театре – это не для всех… это для «счастливцев праздных» - но ведь вчера зал был забит публикой «под завязку», до самого верхнего яруса – и отнюдь не опустел к финалу!

Людям интересна русская история, которую с огромным пониманием и уважением представил в виде пьесы сэр Том Стоппард.

Интересен и невероятно красивый спектакль… Вот здесь я чуть поподробней…
В спектакле очень интересное, хотя и несколько минималистическое оформление. А как прекрасно придумана замена сценографических элементов: да, работает машинерия… но одновременно на перестановке оформления задействованы молодые актеры театра, абсолютно «вписанные» в сцены – и костюмами, и поведением, и ритмом существования.
Костюмов в спектакле – сотни! И какие это прекрасные костюмы! Я не берусь судить об их исторической достоверности – но они невероятно хороши. И как сидят на актерах – словно это их вторая кожа!
Музыка… Ну, это надо слышать! Это тоже безукоризненно – но это словами не опишешь.
Ну вот, скажем, француз с аккордеоном, перед которым Герцен произносит монолог (а денег, кстати, в кружку не положил) – насколько чётко откликается француз всплесками пассажей мелодии на всплески философских пассажей!..

Про актеров можно говорить бесконечно.
Вчера провела эксперимент: во время сцены с огромной массовкой отвлеклась от тех, кто играет главные роли и выдернула взглядом несколько человек из тех, кто стоял у задника… Так превосходно же! Никто не играл в полноги, никто не перетягивал клочки массовочного одеяла на себя.

А что уж тут говорить об исполнителях главных ролей!..
Мало того, что все они, играя практически без грима (ну, естественно, с возрастом – а в пьесе проходит более 30 лет – появляются бороды и седина) – но все они ПОХОЖИ на тех, кого они играют. Вот она, волшебная сила искусства… Вот она – мощность актерских талантов (а я всегда говорю, что в РАМТ – самая красивая и очень умная труппа, при помощи которой можно составить спектакль любого жанра и любой сложности).

Я не хочу выделять кого-то одного (или списком) – в спектакле даже ГЛАВНЫХ ролей чрезвычайно много, а ведь здесь и эскизные, маленькие выходы, заявки на роли становятся иногда большими событиями.

Сцены можно перечислять одну за другой, каждой присваивая звание шедевра. (И последнее явление Михаила Бакунина – это всегда шквал аплодисментов в зале, восторг – словно появился человек, который был/стал тебе по-настоящему дорог… да потом вдруг, к несчастью, надолго пропал из твоей жизни..)

Да, все они, выходящие на сцену, к концу спектакля удивительно становятся твоими добрыми знакомыми, почти друзьями… хочется общаться еще и еще, и как обидно, что проведенные в театре 10 часов – они такие короткие.
(Сегодня на Арбате, в музее Герцена, была встреча зрителей с теми, кто плыл вчера к «берегу утопии»… и как же мне отчаянно жаль, что я не смогла там быть!)
***

Скажу только об одной сцене – повторяющейся в спектакле дважды.
Это – сцена последнего отъезда Белинского (когда Тургенев примеряет купленный им шикарный халат, а сам литературный критик безуспешно пытается сложить игрушку-головоломку).

В сцене три игровые точки притяжения зрительского внимания: две равно громкие, и одна – чуть с приглушенным звуком. Ну, это так всегда бывает, когда большая компания разбивается на маленькие фрагменты, связанные темами бесед…
Громко говорят, спорят о чем-то Бакунин и Сазонов. Чета Герценов не менее громко разговаривает с четой Гервегов… И только беседа Белинского с Тургеневым идет как бы фоновым вторым планом.
Потом звук вообще исчезает: мы видим происходящее глазами глухонемого мальчика, разыскивающего свою игрушку.

Сцена повторится еще раз – после того, как Герцен получит известие о смерти Белинского. Только то, о чем громко говорили тогда, оказывается совершенно неважным, второстепенным, незначительным… А вот в практически никем не услышанном монологе Белинского окажется такая немыслимая бездна глубочайшего смысла… Ах, каждое бы слово оттуда вспомнить, вычленить, записать…
Я даже заплакала: как много ненужных событий, «мелкотравчатого» звукового фона мы пропускаем через себя, считая это всё важным и даже главным.
А вот самого главного мы можем не увидеть, не почувствовать, не услышать…
Как не услышала в суете мать глухонемого мальчика, что мечта ее сбылась. Он громко произнес свое имя: Коля.




Фото Алексей_КлимСамгин_Кошелев
Tags: Евгений Редько, РАМТ, спектакль, театр, фотография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments