bertran01 (bertran01) wrote,
bertran01
bertran01

Доходное место. Сатирикон. 13.03.13

Сегодня – 14 марта, 10-ая годовщина премьеры первой версии спектакля… А значит, 10 лет назад публика увидела ВПЕРВЫЕ, как, словно теряя вес и обретая вертикальную подвижность, взлетала к колосникам театральная мебель – и на ее фоне, узнав, что «у Аристарх Владимирыча удар», замирали живой картинкой четверо из героев спектакля.
Да. Впервые.
Потом спектакль получил второе рождение, поменяв не только большинство исполнителей ролей, но и основной посыл, трактовку, с которой он был 10 лет назад представлен на премьере.

Вчерашний спектакль мне – после долгого перерыва – показался просто превосходно сыгранным. Еще бы: Суханов-Дровосекова-Сиятвинда-Кузнецов творили чудеса. А к ним в плюс (зацените, кто понимает!): Бубнов и Девонин в ролях чиновников, Игнатенко с Кузькиным – половыми в трактире.

Писать о спектакле сложно. Но отсмотрен многократно – и в прежней версии, и в нынешней. И к тому, что уже говорилось – что-то трудно прибавить… Но каждый раз ждешь перемен – не внешне-«капустных», но внутренних, когда изменение интонации какой-то одной фразы потянет за собой многократные изменения во всем спектакле (такое бывает! я видела!).
Вот, скажем, вчера рука Анны Павловны потянулась было к волосам стоящего перед ней на коленях и рыдающего Вышневского… если не погладить, то хотя бы дотронуться по-человечески… Но нет – не сбылось: «Я притворяться не умею». Да какое там притворство – начало жеста было как раз без него… а вот потом… это еще одна копеечка в копилку ненависти к мужу. Той ненависти, которой, как ножом, она его, умирающего, будет потом тыкать…

Сцена истерики Жадова длится 22 минуты. Сидела вчера самого края, хоть и близко. Удобное место для вздремнуть на 20 с небольшим минут… Если бы «положительный герой» еще так громко не орал на жену (почему есть мужчины, которые считают: мол, поистерю громко – буду героем… а скажу тихо, как Белогубов: «Жене… Люблю» - себя унижу, подлецом перед всеми выкажусь).


После спектакля про те самые крики Жадова (что меня будили) сказала: уверена, что однажды актер, чуть глубже, чем обычно, войдя в роль, свою сценическую жену ударит.
Театральные аборигены, видевшие спектакль и в прошлом составе, ответили, мол, режиссер этого крика требует… да и Жадов-Суханов тут раньше тоже кричал прегромко.
А вот тут и разница, дорогие мои…
Жадов-Бардуков орёт на жену, чтобы себя перед ней и перед нами, зрителями, оправдать.
Жадов-Суханов криком кричал НА СЕБЯ – внутреннего, который до последнего не хотел подлецом становиться… И глупенькая, но добрая Полина не за себя, за него пугалась…

В общем, у нынешнего Жадова это сцена  про то, как трудно гордыню свою изломать перед походом к дядюшке – просить места «подоходней».
У прежнего Жадова это была сцена перед самоубийством.
А вот и попробуй объясни, в чем тут разница: слова одни и те же, мизансцены без изменения… Но говорят люди одними и теми же словами – совсем про разное.

Парадоксально, но последняя сцена – с момента возвращения домой Вышневского – почти в два раза короче сцены «истерической».
Я её тихонько проплакала… Может быть, слёзы лила я одна: без малого тысяча человек в зале в этот момент любовалась, как юный правдоискатель Василий Жадов, размахивая руками, говорил об очередных «гражданских добродетелях» - а в это время, с хрипом вдыхая воздух и до белизны пальцев сжав ручку кресла, рядом с произносящим правильные, но не правдивые слова оратором, умирал красивый и несчастный человек...

Tags: Денис Суханов, Марина Дровосекова, Сатирикон, спектакль, театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments